Гиневский Александр Михайлович

Родился в Москве, в 1936-м.
Мать умерла при родах. Брат отца и его жена приехали из Ленинграда, У них своих детей не было. Они и взяли меня.
Первая бомбёжка – 22 июня 1941-го – накрыла в г. Мелитополе, где отец находился в командировке.
Успели вернуться в Ленинград. Отец ушёл на фронт. Мы с матерью были эвакуированы уже из блокадного города в Мордовию, потом в Ташкент. Мать начала работать на военном заводе шлифовщицей, но вскоре заболела сыпным тифом. Я оказался в детдоме. В одном, другом, третьем. Помнится, голодно было во всех.
Мать выжила. Отыскала меня уже после войны. Выжил и отец.
В Ленинград вернулись в 46-м. Комната наша в коммуналке оказалась занятой военным чиновником. Отвоевать комнату отцу не удалось. Потому учиться мне пришлось в разных городах от Усть-Нарвы (Эстония) до Верх-Нейвинска под Свердловском. Теперь работа отца была связана с длительными командировками.
Уралу обязан самыми светлыми воспоминаниями детства.
В 55-м окончил среднюю школу. Начал работать учеником токаря на кирпичном заводе в п. Никольское (Тосненский район, Ленинградской области).
Армия. Служил радистом в тяжелой артиллерии. Заканчивал службу на разминировании территории будущего города Кириши.
В армии судьба свела с Виктором Соснорой.
Демобилизовался. Приобрёл профессию наладчика токарных автоматов. Работал на заводе «Красный Октябрь».
С 1961 работал наладчиком по автоматике и контрольно-измерительным теплотехническим приборам (КИП). Работа была связана исключительно с продолжительными командировками на пусковые стройки Северо-запада, Прибалтики, Белоруссии.
Между 1964 и 1972 годами работал техником-радистом в геологических партиях института ВНИГРИ. Районы работ: Заполярье Восточной Сибири, Камчатка.
В разное время доводилось работать электриком, бетонщиком на стройке, приёмщиком автомобилей на автостоянках, осветителем в Мариинском театре.
«Писать» начал со школьной поры. Разумеется, стихи. Долго никому не показывал – стыдился, как мне тогда казалось, шибко не мужицкого занятия…
Полегчало, когда начали попадаться инфицированные той же бациллой.
В конце 60-тых стал писать для детей. Как и почему произошёл этот перекос в «творчестве» - не пойму до сих пор.
Очень много дали мне переписка с Лидией Корнеевной Чуковской, дружба с Константином Кузьминским и встречи с Виктором Юзефовичем Драгунским.
Лидия Корнеевна была первой, кто разглядел в моих «стишатах» нечто «дельное».
Кузьминскому я благодарен за критические разносы и за призывы не просто поиграть со словом, а «похулиганить». Драгунский же запомнился глубокими размышлениями о природе юмора. В частности о природе юмора фильмов Чаплина. Тут Драгунский глубоко размышлял о «высокой благодати юмора», - когда смех сквозь слёзы…
Из общения с этими людьми высокого полёта, я стал приходить к мысли, что писательство – это не блажь, а скорее «естественное физиологическое отправление нормального организма под углом определённых наклонностей…» И, главное: сопротивляться этому не стоит. Так было найдено оправдание многолетнему бумагомаранию.
В 1972-м году, почти одновременно, в газетах «Советская Россия» и «Ленинские искры» вышли два моих рассказа. «Взрослый» и «детский». Первые публикации.
В 1977-м вышла первая книжка рассказов для детей «Парусам нужен ветер».